July 19th, 2010

Коротченко

Верить не словам, а делам

Выступление в программе "Экспертиза" на "Голосе России"

Современная Россия: взгляд с Запада

Максим Шалыгин
19.07.2010, 18:30
Какова стратегическая цель западной цивилизации? Нужна ли Западу сильная Россия? Рассматривает ли Европа Россию как врага? Экспертное мнение

Гость программы "Экспертиза" - Игорь Коротченко, главный редактор журнала "Национальная оборона", член Общественного совета при Министерстве обороны Российской Федерации.

Ведущий - Максим Шалыгин.


Шалыгин: Здравствуйте, друзья! Традиционно по пятницам, несмотря на аномальную жару, причем, синоптики говорят, что до 22 числа на 7 градусов минимум температура выше ожидаемой, Игорь Юрьевич Коротченко. Спасибо, что, несмотря на жару, пришли к нам в студию. Добрый день!

Коротченко: Добрый день!

Шалыгин: Продолжаем тему лирики и погоды. В эти жаркие дни в Москве вспоминаем Михаила Веллера. Его предсказания о том, как Москва будет плавиться от жары, как люди будут прятаться по ночам. И верно, выхожу ночью, поскольку живу в центре, Тверская гудит. Такое ощущение, что город живет по ночам.

Коротченко: Да. Сейчас показывают: белые тигры, белые медведи, слоны - прячутся в воде. Вообще, я хочу сказать, что аномальные изменения климата - это серьезный повод для того, чтобы оценить, в том числе, и будущие военные и военно-политические риски. В ближайшей повестке дня нас ждут, очевидно, войны, спровоцированные драматическими изменениями климата. Это неконтролируемая миграция, голод, попытки тех или иных режимов решить свои внутренние проблемы за счет внешней экспансии, войн. А далее это война за воду. И я хочу сказать, что Россия обладает одними из крупнейших кладовых природной воды. Тот же Байкал. Хотя запустили этот пресловутый ЦБК, который, конечно, надо закрывать.

Шалыгин: Целлюлозно-бумажный комбинат?

Коротченко: Да, который отравляет Байкал. Но, тем не менее, наши реки, озера - это уникальные источники природной пресной воды. И надо прогнозировать, как драматические изменения климата могут сказаться и на нашей военной безопасности. Тем более, смотрите, мы уже наблюдаем мини-торнадо в Санкт-Петербурге. Когда, если верить сообщениям СМИ, торнадо был такой силы, что поднимает один из легковых автомобилей и бросает на другие. Если это не газетная "утка", а реальность. Мы можем получить в перспективе лет через 30-40 здесь такие торнадо, как в Соединенных Штатах Америки. И мало не покажется.

Шалыгин: Может быть, это происки "Дневного дозора"?

Коротченко: Мало ли.

Шалыгин: Лукьяненко, может быть, знал, о чем писал. Давайте ближе к большой политической теме. Петербургский форум, российско-германский на Урале, в Екатеринбурге. Очень хорошая пресса, хорошо принимают президента Медведева, пишут о нем как о западном политике. Президент Медведев делает ставку на модернизацию, говорит о группах сотрудничества. Напомню, что, буквально, на днях президент России провел встречу с дипломатическим корпусом, где обозначил стратегические направления российской дипломатии. В частности, он сказал, что дипломатия должна также участвовать в модернизации страны. Что вы по этому поводу думаете?

Коротченко: Вы знаете, мы можем выдвигать любые предложения, правильные, хорошие. Но надо смотреть на практическую реакцию. Знаете, практическая реакция со стороны Запада пока очень вялая. Никто не горит стремлением развивать модернизационный потенциал России.

Шалыгин: Пресса хорошая.

Коротченко: Пресса, понимаете. В свое время Михаила Сергеевича тоже очень хорошо хвалили. Но я бы другое отметил. Ведь в основе интереса западных промышленных корпораций... Они рассматривают Россию в качестве рынка сбыта. Подписано соглашение, что нам западногерманские производители поставят 200 электричек, а ведь нужны технологии, нужны мозги. Мы качаем на Запад нефть и газ. Все это туда исправно поступает. В ответ идут деньги. Правда, иногда они идут в оффшоры. Но считается, что большинство денег идет в Россию. Мы их вкладываем в различные фонды благосостояния, стабилизацию. Потом получается, что этих денег там нет. В общем, такая достаточно странная ситуация. Поэтому я, как практик, сторонник того, чтобы любые лозунги проверялись практической реакцией наших западных партнеров.

Пока внятной реакции на наши предложения нет. И поэтому нам надо все-таки обращать усилия на то, что является зоной наших жизненных интересов. Это СНГ. Я бы разделил это. Ближнее СНГ - Украина и Белоруссия. И дальнее СНГ - это центральноазиатские постсоветские республики. Мне кажется, именно здесь нам надо внимательно следить, как трансформируется постсоветское геополитическое пространство. Многие вещи здесь, мягко говоря, меня очень тревожат. В перспективе мы, увлекшись лозунгами большого сотрудничества, можем потерять то, что имеем, а это будет очень опасно и во всех отношениях очень тревожно.

Шалыгин: То есть, вы, Игорь Юрьевич, относитесь к разряду тех скептиков, которые уверены, что заграница нам не поможет?

Коротченко: Я не скептик. Я практик. Я очень хорошо помню визит Рейгана в Москву. Почему я помню? Потому что занимался в то время некоторыми специфическими аспектами пребывания американской делегации в Москве.

Шалыгин: Работая в Генштабе.

Коротченко: Да. Я помню, как смотрел телевизор, как приехал Рональд Рейган, как его встречал Михаил Сергеевич Горбачев. Какие были надежды, какая играла музыка у нас по телевизору. У всех было такое приподнятое ожидание, что, наконец, ура, мы движемся куда-то. Все это кончилось 1991 годом, крахом Советского Союза. Поэтому, как практик, я, знаете, не верю лозунгам и словам. Стратегическая цель западной цивилизации заключается в том, что они не хотят видеть Россию в качестве сильного, мощного государства. Так было 500 лет назад, во времена Московского царства, так было во времена Российской империи, во времена Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, во времена Советского Союза, так было во времена России нынешней.

Поэтому дружить с нами они будут исключительно из прагматических соображений. И считаться с нами будут при условии, если мы будем из себя что-нибудь представлять, как в экономическом, так и в военном плане. Поэтому рассчитывать надо, прежде всего, на потенциал внутренней модернизации. У нас есть мозги, у нас пока еще есть кадры. Самое главное, чтобы хватило политической воли провести модернизацию. Знаете, сейчас не времена Петра I, когда мы могли, грубо говоря, отправить туда дворян, которые учились бы морскому делу, строительству кораблей. Технологии тогда были достаточно примитивные. И тот же самый Петр в Амстердаме, поработав на верфях, примерно представлял, как можно строить современные боевые корабли. Если мы сегодня куда-то на Запад отправим наших инженеров учиться строительству боевых кораблей, то это ни к чему не приведет. Потому что технологически мир изменился. Все другое, и ничего такого отсюда мы не возьмем.

Шалыгин: Игорь Юрьевич, когда мы говорим, апеллируя к опыту Петра I, давайте не забывать, что вместе с этим прогрессивным строительством и топором. Как он замечательно махал в верфях голландских, он, одновременно, топором махал и здесь. Правда, головы рубил при этом. И любая модернизация в сжатые сроки невозможна без авторитарного режима, чтобы оперативно ввести нововведение, чтобы сократить время.

Коротченко: Вопрос в том, кто у нас будет выступать в качестве авторитарного модернизатора. У нас же, видите, сейчас общество обостренно воспринимает, например, поправки к закону о ФСБ, где Федеральная служба безопасности наделяется некими дополнительными полномочиями. И у части, скажем, либеральной общественности это вызывает очень сильную головную боль. А если, скажем, представить, что некий такой авторитарный модернизатор вдруг на нас снизойдет откуда-то. То вопрос, как его воспримет общество, как его воспримут элиты. И самое главное - в качестве каких целей модернизации он будет проводить ту политику, которая стоит перед ним.

Шалыгин: Абсолютно согласен с вами. Когда вы говорите, что Запад не будет уважать Россию, не будет помогать России, это потому что очень сильно русских не любят? Либо по какой-то другой причине? Какие прагматичные задачи стоят перед странами Запада, чтобы России не помогать?

Коротченко: Нет, понимаете, Запад не антироссийски настроен. Он настроен прагматично. Главная цель западной цивилизации - это обеспечить собственный потенциал развития. И обеспечить этот потенциал как инновациями, так и технологическими средствами, и, собственно, военными союзами.

Шалыгин: В смысле, для Запада нет разницы между Россией и исламским миром?

Коротченко: По большому счету - никакой. Если бы мы сегодня экспортировали то, что экспортирует на Запад "Аль-Каида", то есть, боевые подпольные ячейки, цель которых - нанесение максимального военного ущерба Западу, очевидно, к нам отношение было бы крайне отрицательным. Но, в данном случае, они видят, что от нас угроз военного плана для их безопасности как таковых не исходит. Другое дело, что, скажем, проблемы демографии, наличие нашего ядерного потенциала, проблема того, что на территории России функционирует ряд опасных производств, и в случае неконтролируемого развития ситуации это может каким-то образом повлиять на глобальный баланс безопасности - это их волнует. Но, скажем, как военного противника сегодня нас больше не рассматривают. Это вытекает хотя бы из той конфигурации Вооруженных Сил, которые сегодня созданы...

Слушайте полную версию программы    http://rus.ruvr.ru/2010/07/19/12786268.html

 


Скачать